Здравствуйте! Меня зовут Илья, я- эпикуреец. На самом же деле я периодически являлся классическим представителем «Обломовщины». Но увлечение в начальной школе трудом Николая Куна «Мифы и Легенды Древней Греции» добавляло очков и романтики именно в «эпикурейство», обесценивая скучное лежание на диване моего Гончаровского тезки. Литература и кулинария неразрывно сопровождали меня большую часть жизни. И начало этому положила моя мама. Дабы поощрить развитие моей памяти, блины пеклись одновременно с выучиванием наизусть нескольких стихотворений. Джанни Родари, Виталий Бианки, Николай Гумилев, Владимир Набоков. У этой великой плеяды поэтов были все шансы стать спонсорами моего преждевременного ожирения, если бы не быстрый обмен веществ и увлечение футболом.
Первое блюдо, приготовленное мной в семилетнем возрасте на одноконфорочной плите, заменявшей нам целую кухню, была манная каша. С важностью Гордона Рамзи и Джейми Оливера я, помешивая густеющую массу, трепетно наблюдал за молочными гейзерками. Мечтавшая о дочке мама, в меру возможности и наличия в то непростое время продуктов, учила не только готовить, но и красиво подавать различные блюда. С появлением простенькой микроволновой печи, мое меню стремительно расширилось. Мне больше не приходилось через все жилое крыло нести противень с пирогом или шарлоткой на другую общую кухню, где духовка хоть как-то работала. Я экспериментировал, не жалея продуктов и посуды. Родители терпеливо и с пониманием относились к моему новому увлечению. Чтение никуда не делось. Александр Дюма, Майн Рид, Эрнест Хемингуэй, Александр Беляев- книги стремительно проглатывались вместе с бесконечными примитивными бутербродами. Летние каникулы я стабильно проводил в Западной Беларуси. Бабушка с раннего утра до глубокого вечера, подобно рейсовому автобусу, курсировала от придомового огорода до дачи. Я, словно прицеп, следовал за ней. Собираясь в очередную «экспедицию» на дачу, я брал несколько книг и столько же лоточков со снедью. Прочитав и съев все запасы из скарба, принесенного с собой, я звонким дискантом оповещал торчащую из ботвы бульбы бабушку о необходимости сворачиваться и возвращаться домой. Глубокий вздох, неторопливые сборы, во время которых бабуля одной рукой умудрялась пропалывать многочисленные грядки клубники..
В музыкальном училище я открыл для себя «заедание». Из всезнающего отличника в школе я резко превратился в «деревянного и немузыкального студента, место которому по окончанию уготовлено в ДМШ в каком-то Темкино». Сдерживая слезы, я спускался в училищный буфет и одним махом съедал всю выпечку, которая оставалась на прилавке. Благодаря подобным «пиршествам», мое отражение в зеркале портилось одновременно с кожей на лице…Началась пора отношений с девушками..На студенческих вечеринках я, компенсируя комплексы и что есть силы втягивая живот, декламировал Ахматову, Гумилева, Асадова.. Выслушав меня, тактичные студентки, лукавя, отвечали: «Ты такой хороший, с тобой так интересно! Но гулять я пойду с Мистером N…)))
В Гнесинке еда превратилась в закуску. Как можно было выйти из метро Баррикадная перед утренним хором и не сжевать на ходу несколько чебуреков с картошкой и сыром? Цикл Танеева на стихи Бальмонта, Всенощное Рахманинова просто не прозвучат! На обратном пути из академии в общежитие не пускало заведение под названием «Стекло». Цитируя все того же Михаила Зощенко : «Больше как две бутылки мне враз нипочем не употребить..но я старался..» Время от времени мы устраивали с друзьями «День Фаст Фуда». Под вечер повторяли сцену в пивной из легендарного «Афони». Герой Куравлева «для запаха» подливал в кружку Леонова из бутылки..Разница заключалась лишь в посуде и напитках.
После начались гастроли. Гостеприимная встречающая сторона всегда кормила нас на славу. А Duty Free поило..Всех забавных случаев и не упомнить. А особенно яркими поделюсь. Самой «вкусной» страной была Италия. В Ватикане нас кормили в столовой для персонала музея. Она напоминала топовые рестораны в пятизвездночных отелях all inclusive. Итальянский менталитет не позволял сотрудникам возвращаться с подносом снова и снова.. А наш, русский, очень даже.. Петь концерт после подобной трапезы было практически невозможно… В Буэнос-Айресе, славящимся своим мясом, мы оказались в русской общине с концертом. Очень хорошо, что банкет проходил после… Аргентинское вино лилось рекой, свежайшее мясо не кончалось…Курьезный случай произошел в любимой Англии… Чопорные британцы отказались нас кормить и мы ,по возможности, запасались едой самостоятельно. Приземлившись в аэропорту Хитроу я, ощущая вес куриных грудок в ручной клади, перевел невладеющим инглишем коллегам. «Карантин запрещает провозить продукты питания с собой». «Ни грамма белка чужестранцам»- подумали мы и съели трехдневный запас грудки по пути к паспортному контролю. А половина концертного гонорара за пиццу в кафе Рима с видом на Колизей? Несведущий читатель подумает, что нам мало платили-нет… Просто цена безумно накручивалась за красивый вид… Но это все в прошлом…
Сейчас я сижу в позе Роденовского «Мыслителя», погружая правую руку в затылок. Пальцы удобно устроились в послеоперационных отверстиях затылка. Как пытливый человек я сразу узнал, что в них продевалась пила Джильи, напоминавшая удавку из струны с ручками.. Моя голова теперь напоминает шар для боулинга. Никогда не забуду ужас в глазах девушки-парикмахера в марте месяце. Поэтому я терпеливо отпускаю длинные волосы… Но что-то я отвлекся. Передо мной стоит красивая тарелка с завтраком. Яичница из двух белков и одного целого. Тридцать грамм нежирного сыра и пару ломтиков помидора. Рядом, возбуждая аппетит, дымится свежесваренный черный кофе. Я заслужил этот завтрак. Пол часа чтения Данте на велотренажере. Потом несколько сотен махов гирей, прохладный душ. Я готов не спеша насладиться завтраком. Есть, чтобы жить!!
